«Мы пять дней жили в машине. Задние сидушки убрали, раскладывали кресла, и получалось, как на кровати. Грели машину, спали в куртках. Я это теперь стараюсь забыть, как страшный сон», — объясняет мать 15-летней Ангелины Валентина Гурич. С Валентиной мы встречаемся в кобринской квартире, из которой ее с дочерью выселили в августе прошлого года. Больше года мама с дочерью-инвалидом жила, где могла, изучала законы, писала письма, обращения и добилась своего — суд отменил решение о выселении.

Судебные исполнители в сопровождении милиции пришли в специально оборудованную для инвалидов квартиру № 2 дома № 22 по улице Дружбы в Кобрине 31 июля 2015 года. Мать, которая в одиночку воспитывает ребенка с ДЦП, выселяли по решению суда из-за 150 миллионов рублей долга, которые образовались при строительстве квартиры. Эту сумму не покрывал льготный кредит, Валентина должна была оплатить ее сама.

Видео выселения предоставлено Валентиной Гурич

Семья временно переехала в квартиру к друзьям. А после того, как у Ангелины ухудшилось здоровье, девочку с матерью определили в местную больницу.

Затем была новая больница — на этот раз в Минске. Ангелине была нужна операция. Три месяца лечения и реабилитации семья провела в лечебном учреждении. Когда они вернулись в Кобрин, несколько дней мама с дочерью спали в машине. Зимой.

— Потом протестантская церковь узнала о нашей ситуации и предложила в период, когда нет детских лагерей, пожить в административном здании лагеря «Жемчужинка» под Кобрином. Там и жили. У нас комната была на первом этаже. Никаких лестниц, барьеров. Это нас и спасало — не надо было постоянно носить Ангелину, — рассказывает Валентина.

С теплыми вещами помогли прихожане церкви.

— Зимних вещей у нас не было. Вообще ничего не было. Все вещи были арестованы. Мы как были в летних одежках, так и остались. Даже школьные принадлежности были опечатаны. Но Ангелина шесть классов окончила на отлично, — говорит Валентина.

Кобринские чиновники рассказывали TUT.BY, что за семьей Гурич числится комната в общежитии. На вопрос, почему же не остановились там, Валентина отвечает, что в общежитии нет необходимых условий для жизни ребенка-инвалида. По словам матери, Ангелина не могла нормально передвигаться, заехать в ванную, в туалет — ширина проемов не позволяла. Комната расположена на втором этаже, и матери приходилось бы постоянно носить дочь на руках. При этом Валентине врачи советовали не поднимать тяжести из-за проблем со спиной.

«Обидели не меня, а моего ребенка»

Решение суда Кобринского района о выселении Валентина безуспешно обжаловала в областной инстанции. Когда, казалось, шансов вернуться в квартиру уже не осталось, женщина начала самостоятельно изучать законодательство и писать письма во все инстанции.

— Обидели не меня, а моего ребенка. А любая мать — волчица, которая может порвать за ребенка, — объясняет свою настойчивость женщина.

Дело сдвинулось с мертвой точки после того, как Валентина сходила на прием к прокурору Брестской области Виктору Климову.

— Он мне ничего не обещал. Просто сказал, что изучит ситуацию, — вспоминает Валентина.




Прокуратура области разобралась и пришла к выводу, что «состоявшиеся судебные постановления подлежат отмене в связи с их необоснованностью и существенными нарушениями норм материального и процессуального права».

Одним из ключевых моментов стало то, что с Валентиной не был заключен договор строительства жилого помещения в составе организации застройщиков.

Во время прокурорской проверки выяснилось, что прогнозная стоимость 1 кв. м в начале строительства составляла 6 733 975 неденоминированных рублей, квартиры Валентины — 371 446 060 рублей.

«Однако, как следует из ответа Брестского облисполкома, заказчиком не был учтен прогнозный индекс роста стоимости строительства, учитывающий ожидаемый рост стоимости строительства в нормативный срок. В декабре 2013 года КУП „Кобринский УКС“ был повторно составлен расчет прогнозной стоимости строительства 1 кв. м (7 671 620 рублей). Следовательно, стоимость квартиры Гурич существенно увеличилась и составила 423 166 559 рублей. На момент ввода жилого дома в эксплуатацию стоимость квартиры Гурич составляла уже 440 330 199 рублей. Таким образом, отсутствие договора строительства, в котором были бы прописаны все такие существенные условия, как стоимость жилого помещения, основания и порядок ее изменения, препятствовало Гурич в надлежащей реализации и защите своих прав при строительстве квартиры», — отмечается в ответе из областной прокуратуры.

Как отметили проверяющие, из-за увеличения стоимости «квадрата» сумма, которую Валентина Гурич должна была внести самостоятельно (без учета льготного кредита), выросла.

Прокуратура также поставила под сомнение и то, что заплатить Валентина должна была именно 150 миллионов: «Судом необоснованно оставлено без внимания то обстоятельство, что при предоставлении Гурич кредита и субсидии, право на получение которых она имела в соответствии с законодательством, при сметной стоимости квартиры 371 378 719 <…> собственные средства, подлежащие оплате за квартиру, должны были составить 24 035 932».

По мнению прокуратуры, суд не учел и не проверил доводы Валентины Гурич о несоблюдении банком требований нормативных актов о сроках предоставления льготного кредита на строительство квартиры, что привело к занижению его размера.




Так, 24 мая 2013 года Валентина предоставила в филиал банка полный пакет документов для получения льготного кредита. Однако ей отказали из-за того, что не было заключения врачебно-консультационной комиссии с подтверждением права ребенка-инвалида на дополнительную площадь. Как подчеркивается в ответе прокуратуры, заключение ВКК сотрудник банка потребовал необоснованно. А если бы с решением не тянули, то сумма кредита была бы больше.

«При принятии у Гурич 24.05.2013 собранного ею полного пакета документов у банка была возможность в <…> трехдневный срок принять решение о заключении кредитного договора до вступления в силу указа № 246 (который внес изменения в порядок предоставления господдержки на строительство жилья. — TUT.BY). Из-за отсутствия должного взаимодействия между Кобринским райисполкомом и филиалом банка по вине должностных лиц были нарушены законные права и интересы ребенка-инвалида, вследствие чего вместо максимально предусмотренного размера льготного кредита, на который имела право Валентина Гурич (…) до 01.06.2013 в размере 312, 6 миллиона рублей, ей открыта кредитная линия с максимальным размером кредита на сумму 227,7 миллиона рублей», — говорится в протесте за подписью прокурора Брестской области Виктора Климова.

Логика простая: сумма кредита меньше — значит, собственных средств надо больше. Их не хватило, так и образовался долг, из-за которого Валентину с дочкой и выселили из квартиры.

Прокуратура внесла протест в президиум Брестского областного суда с просьбой отменить предыдущие решения о выселении и направить дело на новое рассмотрение. Президиум требования удовлетворил.

Новое решение

В сентябре 2016 года суд Кобринского района отказал ЖСПК № 64 в удовлетворении иска о выселении из квартиры семьи Гурич и обязал вселить ее обратно в ту самую квартиру № 2 дома № 22 на улице Дружбы.

Председатель ЖСПК № 64 Александр Зыбайло, который в суде выступал в качестве представителя истца по основному иску, отметил, что с новым решением суда не согласен. ЖСПК подал кассационную жалобу в областную инстанцию. Однако Брестский областной суд оставил решение без изменений.

— Сейчас на рассмотрении в областном суде находится надзорная жалоба, — отметил Александр Зыбайло и не исключил, что, если решение не будет отменено, ЖСПК может обратиться и в Верховный суд.

Вопрос с долгом Валентины в 150 миллионов рублей все еще остается открытым.

— Мне позвонили из банка и сказали подойти к ним. Насколько я поняла, они готовы докредитовать эту сумму на льготных условиях. Для этого необходимо собрать пакет документов, — сообщила TUT.BY Валентина.

В банке, который открывал кредитную линию Валентине, сообщили, что в курсе ситуации семьи Гурич, но от каких-либо комментариев отказались.

Ссылка на источник


Президент РФ Владимир Путин подписал закон, уточняющий меры поддержки некоммерческих организаций-«исполнителей общественно полезных услуг». Документ, принятый Государственной Думой РФ и одобренный Советом Федерации РФ, опубликован на официальном интернет-портале правовой информации и вступит в силу с 1 января 2017 года.

Согласно документу, статус «исполнитель общественно полезных услуг» будет предоставляться некоммерческим организациям на два года. Закон также устанавливает информационную поддержку некоммерческих организаций. Кроме того, согласно документу, некоммерческие организации могут обращаться к органам государственной власти и местного самоуправления с запросом о поддержке в области подготовки, дополнительного профессионального образования работников и добровольцев.

«Исполнителем общественно полезных услуг» может быть признана НКО, которая на протяжении одного и более года оказывает общественно полезные услуги надлежащего качества, не являющаяся «иностранным агентом» и не имеющая задолженностей по налогам, сборам и иным, предусмотренным законодательством РФ, обязательным платежам.

Ранее в рамках ежегодного послания Федеральному собранию РФ президент поручил завершить формирование правовой базы деятельности некоммерческих организаций-«исполнителей общественно полезных услуг», призвал максимально привлекать НКО к исполнению социальных услуг, снять все барьеры для развития волонтерства и оказать поддержку социально ориентированных некоммерческим организациям, сообщает АСИ.

Ссылка на источник


Теперь по этому поводу бьют тревогу калининградские НКО. На улицах города и в общественном транспорте под видом волонтеров благотворительных фондов мошенники ведут в городе сбор средств «на лечение тяжелобольных детей». Они используют фирменный стиль калининградских благотворительных фондов и персональные данные детей, которые нуждаются в помощи.

Так мошенники представляются волонтерами благотворительного фонда «Счастливая жизнь». Также они используют пластиковые ящики для пожертвований с фирменным стилем Калининградского благотворительного центра «Верю в чудо».

«Точкой кипения для обращения в полицию стал тот факт, что на кеш-боксах мошенники использовали фото нашего подопечного, которого уже нет в живых, – рассказывает директор благотворительного центра «Верю в чудо» София Лагутинская. – Задерживать мошенников мы не имеем права, наша работа – защищать детей. Приблизительно с весны к нам стали поступать сигналы о появлении лжеволонтеров, но в последний месяц их активность увеличилась и мы приняли решение привлечь к этому факту внимание правоохранительных органов. Мы выступили также с официальным заявлением в СМИ. К сожалению, во многих регионах орудуют мошенники. Борьба с ними – это работа правоохранительных органов».

В калининградских автобусах мошенники собирают также деньги «на лечение Сони Кондратьевой» — подопечной фонда «Берег надежды». По словам очевидцев, на коробки для сбора денег наклеены портреты Сони. Сотрудники фонда «Берег надежды» сообщают, что никогда не вели сбор средств в общественном транспорте и не планируют этого делать.

«Средства, которые добросердечные граждане опускают в копилки в автобусах, пойдут в карманы неизвестным мошенникам. Мы вместе с добропорядочными гражданами заинтересованы, чтобы все собираемые средства до копейки были потрачены на лечение детей. И будем всеми правовыми способами бороться с теми, кто пытается нажиться на чужом горе», – заявила исполнительный директор фонда Елена Радзывилюк.

Благотворители дают горожанам советы, как определить, что человек, представляющийся волонтером, на самом деле – обманщик: «Предложите его сфотографировать. Как правило, сборщик денег будет всячески уворачиваться от камеры или вообще попытается скрыться. Ведь честному волонтеру незачем скрывать свое лицо».

Всех, кто встретит такого человека, активисты просят сфотографировать его и прислать фотографию на электронную почту или просто сообщить о нем по контактным телефонам, указанным на сайтах благотворительных фондов, сообщает АСИ.

Ссылка на источник



Главные «благотворительные» тренды и события 2016 года назвали Екатерина Чистякова, Гор Нахапетян, Елена Вишнякова, Дмитрий Даушев, Мария Бевза



итоги 2016
Екатерина Чистякова. Фото пресс-службы фонда «Подари жизнь»

Екатерина Чистякова, директор Благотворительного фонда «Подари жизнь»

Для БФ «Подари жизнь» уходящий год оказался насыщенным, поэтому Екатерина Чистякова сосредоточилась на событиях, связанных только с его деятельностью.

– Благодаря помощи благотворителей на территории усадьбы Измалково в поселке Переделкино будет создан пансионат для детей, которые проходят лечение амбулаторно. Это будут коттеджи, каждый на несколько семей, а старая усадьба превратится в клуб, в котором дети с родителями смогут вместе проводить время за играми, учебой и развлечениями.

В пансионате будут жить с родителями те дети, кому результаты анализов уже позволяют не лежать в палате, но и домой уезжать пока рано: надо приходить в больницу на процедуры и обследования. Это позволит Центру детской гематологии им. Д.Рогачева принимать больше пациентов из регионов.

– Совместно с ФНКЦ ДГОИ мы запустили проект «ТКМ в регионах», цель которого сделать доступнее трансплантацию костного мозга в России. Сейчас у нас в стране проводится примерно 400 трансплантаций в год, а в них нуждаются 800 детей в год. В клиниках, которые проводят этот вид лечения, не хватает мест.

Мы уже подписали соглашение с Минздравом Свердловской области, по которому детям из соседних регионов будут делать пересадку костного мозга в больнице Екатеринбурга, что позволит им не ждать в очереди в федеральные клиники и вовремя получить необходимое лечение относительно рядом с домом.

Также подписано соглашение с Минздравом Красноярского края о создании в регионе отделения трансплантации костного мозга. Мы привлекаем благотворительные средства на модернизацию оборудования и покупку нового в больницы этих регионов, а также оплачиваем там лечение пациентов из других регионов.

– Была принята «дорожная карта» – план мероприятий по развитию доступности обезболивания. Этот документ должен скоординировать работу всех ведомств, от которых зависит избавление людей от боли и страданий. Ведь для того, чтобы страдающий от невыносимой боли ребенок или взрослый получил облегчение, заводы должны производить нужные лекарства – а это ответственность Минпромторга.

Врачи должны уметь назначать схемы обезболивания – а за образование врачей отвечает Минобрнауки. У докторов не должно быть страха перед наказанием за незначительные нарушения правил при использовании обезболивающих лекарств – обеспечить это могут МВД и Минюст. Минздрав, опираясь на врачебное сообщество, должен создать клинические протоколы лечения боли. Все это записано в «Дорожной карте».

Этот документ важен еще и тем, что создавался в диалоге, в дискуссии со всеми ведомствами. И поначалу было непонимание: «Никаких проблем нет! Все нужные приказы утверждены и работают! Какое отношение обезболивание имеет к нашему министерству?» Но постепенно приходило понимание, что в ответе за тех, кому больно, очень и очень многие ведомства.

Истории конкретных подопечных нашего фонда, детей и взрослых – это те свидетельства, часто трагичные, от которых невозможно было отмахнуться. И ведомства включились в работу.

Когда я перечитала «Дорожную карту», то увидела: вот наши предложения, вот идеи фонда «Вера», а эти пункты внесены по предложению Ольги Юрьевны Голодец, Минздрава, Росздравнадзора, Московского эндокринного завода… Дорожная карта – своего рода общественный договор, и в этом тоже ее ценность. Само по себе участие в работе над документом побудило многие ведомства действовать. И результат уже есть.

– Мы запустили проект «Поделись сдачей» – теперь, расплачиваясь банковской картой, сдачу с покупки можно округлить до 10 рублей, и она автоматически будет отправлена на помощь нашим детям. Пока этот проект работает только на заправках ЕКА, но мы надеемся, что уже в следующем году к нему присоединятся магазины, кафе, аптеки, где есть терминалы Сбербанка.

– Мы запустили первый в России благотворительный игровой диджитал проект – сайт 10.podari-zhizn.ru. Это сайт в честь 10-летия нашего фонда, где каждый увидит дерево с поющими птицами. На ветвях этого дерева самые важные для нас даты, и все они – что не удивительно – связаны с историями детей. На дерево можно посадить свою уникальную птицу, сделав любое пожертвование на сайте – так вы оставите след в нашей общей истории благотворительного фонда «Подари жизнь».

Гор Нахапетян, сооснователь фонда «Друзья»



Гор Нахапетян, сооснователь фонда «Друзья».

Эксперт выделил не события в сфере благотворительности, а, скорее, «отраслевые тренды» 2016 года.

– Все больше людей из корпоративного сектора хотят работать в сфере благотворительности. Это интерес к тому, чтобы изменить мир к лучшему, найти для себя новые смыслы в жизни, получить признание и, может быть, потребность чувствовать свою полезность: не «толочь воду в ступе», а видеть реальные результаты своей работы.

– Дигитализация сектора. Донор находится от фонда на расстоянии одного клика – все больше фондов понимает это и подключается к цифровым каналам.

– Создание фандрайзинговых win-win-продуктов (win-win – стратегия переговоров, суть которой заключается в том, что абсолютно любую ситуацию можно превратить в идеальную, когда обе стороны окажутся в выигрыше). Фонды понимают, что к бизнесу недостаточно приходить с запросом «а дайте нам, пожалуйста, денег». Все очевиднее, что доноров необходимо заинтересовывать, предлагать им продукты, за которые они не просто платят, но и получают свои бенефиты в виде клиентской лояльности/повышения узнаваемости и пр. Яркий пример – кооперация корпорации «Открытие» и фонда «Вера» с «Ежиком в тумане».

– Появление новых инфраструктурных организаций. Среди них и фонд «Друзья», который фактически является «фондом фондов», агрегатором возможностей, знаний, ресурсов и опыта для других НКО. Есть Phil In, который предлагает НКО комплексную поддержку в следующих областях: бухгалтерия «под ключ», кадровое администрирование, юридическое сопровождение и пр. В этом году начал работу Центр «Благоcфера» – открытая общегородская площадка, созданная для вовлечения граждан в благотворительность через личный опыт участия в социальных, благотворительных и культурных проектах.

– Количество людей, вовлеченных в волонтерские движения, растет.

– SMS на ТВ. Все больше фондов находят пути-дороги к донорам через телевидение.

– В своих завещаниях люди все чаще готовы указывать благотворительные организации в качестве наследников. Растет доверие со стороны благотворителей к благотворительным организациям.

Дмитрий Даушев, директор департамента фандрайзинга и коммуникаций Российского комитета «Детские деревни – SOS»



Дмитрий Даушев, директор департамента фандрайзинга и коммуникаций Российского комитета «Детские деревни – SOS».

– Премия «Золотой кот» за достижения в привлечении средств для реализации благотворительных и социальных проектов, учрежденная Ассоциацией фандрайзеров.

– Открытие пространства «Благосфера».

– Проведение всемирного дня благотворительности #ЩедрыйВторник в России.

– Решение Михаила Фридмана отдать свое состояние на благотворительность.

– Появление на рынке второго агентства, развивающего популярный во всем мире и эффективный инструмент фандрайзинга Face2Face (Прямой диалог).

Мария Бевза, исполнительный директор Ассоциации фандрайзеров



Мария Бевза, исполнительный директор Ассоциации фандрайзеров.

Мария Бевза назвала те же события, что из Дмитрий Даушев, с одним исключением. На пятом месте в ее рейтинге оказался не Face2Face, а «конкурс субсидий Комитета общественных связей Москвы, включая этапы подготовки НКО и обратной связи после конкурса».

Елена Вишнякова, директор по связям с общественностью компании EN+

В списке Елены Вишняковой было четыре пункта:

– Серьезный рывок в развитии волонтерства.

– Внимание власти к некоммерческому сектору. Это и слова Владимира Путина о поддержке НКО и добровольчества, прозвучавшие в ежегодном послании Федеральному собранию, и вовлечение общественных организаций и благотворительных фондов в комиссии, распределяющие президентские гранты, и т.д.

– Назначение Нюты Федермессер руководителем Центра паллиативной медицины департамента здравоохранения Москвы. Это тоже можно расценивать как официальное признание третьего сектора.

– Снижение градуса конкуренции в благотворительных акциях бизнеса.

Ссылка на источник



В Госдуму внесен законопроект, предлагающий освобождать от транспортного налога одного из родителей, усыновителей или опекунов, если в составе семьи есть трое и более детей не старше 18 лет. Текст документа, разработанного депутатами от ЛДПР Вадимом Деньгиным, Владимиром Сысоевым и Александром Шериным, размещен на сайте нижней палаты парламента.

«На сегодняшний день на федеральном уровне льгота по транспортному налогу для многодетных семей не предусмотрена. Поскольку транспортный налог относится к налогам, зачисляемым в региональные бюджеты, то и право предоставлять льготы целиком и полностью возложено на регионы», — говорится в пояснительной записке к законопроекту.

«Предоставить льготы могут позволить себе не все регионы, поэтому освобождение от транспортного налога многодетных семей — это далеко не повсеместная практика. Во многих регионах (Тюменская область, Рязанская область, Омская область, Красноярский край, Республика Татарстан, Республика Башкортостан и др.) льготы по налогу на транспорт для многодетных семей отсутствуют»,- рассказали разработчики.

По их словам, даже там, где льготы предусмотрены, при их применении возникает ряд проблем. Самая серьезная из них связана с отсутствием в российских законах однозначного и четкого определения многодетной семьи.

«Хотя подавляющее большинство регионов присваивает статус многодетной семьи лицам, воспитывающим как минимум троих детей (родных или усыновленных), подобное единство в законодательстве не наблюдается. Даже в тех регионах, где многодетной называют классическую семью с двумя взрослыми и тремя детьми, часть льгот может на них не распространяться», — пояснили депутаты.

Законопроектом предлагается установить льготу на одно транспортное средство в многодетной семье, мощностью до 200 лошадиных сил включительно. «Такой подход предложен на основании изучения практики регионов, анализа состава транспортного парка многодетных семей, опроса представителей автомобильного сообщества», — говорится в пояснительной записке.

В настоящее время документ направлен в профильный комитет Госдумы по бюджету и налогам.Ранее он получил отрицательный отзыв правительства,где посчитали, что вопросы, о которых идет речь, «в полной мере могут быть урегулированы на региональном уровне», в то время как принятие закона приведет к снижению доходов регионов. Это, однако, не является препятствием для рассмотрения законопроекта в парламенте.

Ссылка на источник

Выступление главы регионального управления СКР в законодательном собрании Иркутской области показало масштаб и трагические последствия радикального сокращения социальных расходов в областном бюджете – как заявил генерал-майор Андрей Бунев, отсутствие средств и сотрудников привело к смерти воспитанников Черемховского детского психоневрологического интерната, и продолжает способствовать гибели детей-инвалидов, не получающих необходимого лечения и ухода. Мы поговорили с экспертами о том, что происходит в системе помощи тяжелобольным детям, что и как можно и нужно в ней изменить.

«В настоящее время в детских домах-интернатах соцзащиты (ДДИ) находится 20615 детей, в том числе 12080 детей-сирот и оставшихся без попечения родителей, рассказала сопредседатель Координационного Совета по делам лиц с ограничениями жизнедеятельности при Общественной палате РФ Елена Клочко. — Более трети из них имеют родителей. Почему дети при живых родителях сданы в стационарные организации социального обслуживания — потому что у них нет реальной помощи и услуг по месту жительства.

Но главное — 20 000 детей в интернатах соцзащиты — те, кого уже не усыновят. У них не будет жизни в семье — у этих не очень счастливых и совсем не здоровых детей.

Неужели наше государство, которое декларирует социальную ответственность, не может взять на себя расходные обязательства по их жизнеустройству — на самом высоком федеральном уровне, обеспечив заботу и уход, первоклассную медицину и ещё немного внимания, любви силами высококвалифицированного и мотивированного персонала?

В Москве на одного ребёнка в ДДИ тратится 120-150 тысяч рублей в месяц, в регионах — кратно меньше. Это расходное обязательство субъекта Федерации. А каковы возможности самих субъектов — они решают сами и не всегда в пользу самых уязвимых категорий, как видно из ситуации в Иркутской области.

Но этих детей так мало, вдумайтесь! — 20 тысяч, а их положение — показатель нравственности и совести нашего общества и нашего государства. Надо выделять прямые федеральные средства на 144 российских ДДИ и обязать их к исполнению 481 Постановления правительства (о реформе организаций для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей — ред.) в кратчайшие сроки».

«Серьезная проблема всей нашей социальной политики, как известно, связана с тем, что после закона о монетизации льгот 2005 года почти все социальные расходы несут регионы, — отмечает директор благотворительного фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам» Елена Альшанская.

— Из федерального бюджета оплачивается очень небольшое количество общефедеральных льгот, вроде проезда ветеранов. В результате регионы заметно различаются между собой в финансовых возможностях.

К сожалению, в рассказе о том, что творится в интернатах и детских учреждениях Иркутской области, затронута не одна проблема, а несколько. Во-первых — это нехватка денег, сокращение персонала.

Во-вторых — то, как был организован Черемховский интернат: туда свезли тяжелобольных детей со всей области. Это ошибка, которую совершают многие губернаторы. Под видом улучшений проходит укрупнение и оптимизация учреждений.

О том, что это неправильный подход, на совещаниях постоянно напоминает О. Ю. Голодец, это есть в методических рекомендациях по реорганизации учреждений в связи с постановлением об их преобразовании в центры семейного устройства. Сейчас учреждения для детей, оставшихся без попечения родителей, должны становиться малокомплектными, с семейными группами — а их укрупняют, и при этом еще и сокращают штат!

После того, как социальные расходы возложили на регионы, возникла двойственная ситуация, когда федеральный центр дает правильные указания, но деньги на них не дает. И выполнение зависит от того, насколько регион готов вкладываться в социалку.

Мне кажется, что такая политика должна быть и изменена, либо содержание сирот должно иметь долю федерального финансирования, либо должен быть четкий расчет стоимости работы таких центров – с базовой единой стоимостью, выше которой можно подниматься легко, а ниже никак.

Что удивительно, так это то, что в реальности регионы тратят очень неплохие деньги на учреждения для детей сирот, иногда – огромные. А в итоге мы имеем подобные ситуации и сборы в интернете на колготки для детишек.

Я надеюсь, мы сможем взять эту ситуацию под наблюдение Совета по вопросам попечительства в социальной сфере при правительстве РФ. Поставить вопрос о соблюдении обязательных требованиях к содержанию детей, к их количеству, чтобы регион или отдельные учреждения не позволяли бы себе нарушение постановлений правительства, укрупнение учреждений вместо их разукрупнения, не позволяли бы себе уменьшение количества воспитателей.

С историей в Иркутской области надо разбираться конкретно, делать выводы, чтобы ни в одном регионе больше никто не попытался укрупнять учреждения. Чтобы было ясно, что одна нянечка на 10 человек — это бессмысленная ситуация, она не сможет оценить их состояние.

Надо контролировать соблюдение нового постановления, которая как раз должно снять риск подобных трагедий –чтобы оно соблюдалось неукоснительно. И малокомплектные группы по типу семейных, и постоянный состав воспитателей, и конечно же общественный контроль.

Но главное – чтобы ни один регион не думал, что интернат решает проблемы. Проблемы реально решает только работа с семьей для того, чтобы дети оставались в семье, получали все необходимые услуги, включая образовательные – рядом с тем местом, где живет их семья и не были вынуждены увозить своего ребенка за сотни километров, где, как оказывается, за ним некому следить и ему нечего есть».

«Регионы, конечно же, отличаются и по уровню обеспеченности, и по отношению к заботе о детях в специализированных интернатах, рассказала Мария Островская, президент СПб БОО «Перспективы». — Но дети-инвалиды в интернатах не получают достаточно помощи и внимания практически всюду.

В столицах ситуация существенно лучше, а в иных регионах, к примеру, подавляющее большинство детей с инвалидностью из детских домов-интернатов не зачислены в школы, не получают никакого образования.

В Петербурге все дети в школы зачислены. Даже если их не возят туда ежедневно, то, по крайней мере, к ним приходят учителя. В регионах это не так. До сих пор только самые самостоятельные получают там образование.

Везде не хватает сотрудников даже для того, чтобы водить детей на прогулки. Дети должны два раза в день гулять и выходить на улицу, но в реальности это невозможно. Даже если есть воспитатель, то конечно он не сможет в одиночку обеспечить вывоз на прогулку 10, 20, 30 детей на колясках.

Что касается медперсонала: уже ходят какие-то устрашающие слухи, что медицину намерены вывести из домов-интернатов и ПНИ. Это, конечно, будет ужасно, если в детских домах, где находятся дети-инвалиды, не будет врачей и медсестер, и интернатам предложат обращаться в амбулаторную сеть.

Но медсестер и врачей действительно необходимо вывести из штата детских домов и ввести в штат системы амбулаторной помощи, оставив работать непосредственно на территории детского дома. Как в школах: медсестры относятся к штату поликлиники, но находится на территории школы. Но они должны принадлежать к медицинскому сообществу, получать поддержку и подлежать контролю со стороны органов здравоохранения.

Нельзя подчинять реформу задачам экономии. Это бесчеловечно, и это не соответствует государственной политике и настрою общества. Реформа должна во главу угла ставить качество жизни ребенка, возможность его социализации, а не экономию.

Многое ли изменилось за последнее время? В Санкт-Петербурге, конечно, не было таких сокращений, о которых упомянул представитель Следственного комитета в Иркутской области. Наоборот, у нас были добавлены ставки воспитателей. Ситуация в этом отношении улучшилась, но с нашей точки зрения — незначительно, поскольку персонала по-прежнему не хватает.

Прорыв произошел, когда учителя из школ пришли в интернаты системы соцзащиты, а часть детей, в том числе на колясках, стали выезжать в школу. Это радикальное улучшение. Огромное число учителей привлечено, чтобы оказывать услуги детям из интернатов.

В Питере мы не можем говорить о том, что происходят сокращения. Но персонала по-прежнему недостаточно, недостаточно помощи, ДДИ — это по-прежнему закрытые структуры, они организованы как старомодные сиротские учреждения, а не по семейному типу, к сожалению, это пока так.

Действительно ли многое зависит от региона? Да, мне кажется, вся проблема в этом и заключается. Федеральные власти принимают прогрессивные постановления и нормативные акты. Но дальше вся механика их применения должна быть отрегулирована региональным законодательством. И бюджет тоже зависит от региона. Получается, что одно с другим в большинстве случаев очень плохо состыковывается. По сути, вместо того, чтобы исполнять федеральные постановления, система производит формальные отчеты, затушевывающие ситуацию, и создающие видимость исполнения».

Ссылка на источник



На улицах Москвы наблюдается «обострение» предприимчивости граждан, готовых нажиться на чужой беде и всенародном сочувствии. Жертвовать ли наличные на улице?

Волонтеры собирают деньги

1. Не спешите

Если к вам на улице подходят с просьбой купить шарик/ручку/браслет за определенную сумму «в помощь детям», не стесняйтесь затормозить. Да, гораздо проще – дать сто рублей и спешить дальше. Это может быть не очень значимая для вас сумма, но стоит ли отдавать ее возможным мошенникам? Может, если вы готовы отдать ее неведомо кому, вами руководит именно поспешность и импульсивная эмоция, а не стремление помочь? Если вы и правда спешите, а помочь хотите с умом – запомните название фонда, найдите его реквизиты в интернете и в спокойную минуту перечислите пожертвование.

2. Переспрашивайте

Поинтересуйтесь у тех, кто предлагает сделать пожертвование, какое название фонда, кто адресаты помощи (сбор может быть и не адресным, а «программным», когда деньги идут, например, на зарплаты нянечкам для детей-отказников в больнице). Если волонтеры (или промоутеры) не знают точно, в чью пользу собирают деньги, это тревожный звоночек.

3. Проверяйте в интернете

Если в вашем телефоне или планшете есть интернет, не стесняйтесь зайти на сайт фонда, от имени которого идет сбор. Если сайта вовсе нет – это более чем тревожно. Фонд, занимающийся публичным сбором средств, но не давший себе труда создать сайт, скорее всего, не отчитается о том, сколько денег собрали и на что их потратили, – ему просто негде это сделать. Если сайт есть, там должны быть:
а) сведения о проходящей уличной акции с указанием адресов и сроков,
б) отчеты о собранных и израсходованных средствах (если фонд не оказывает адресной помощи, это могут быть отчеты по программам фонда только за прошлый год, но отчеты должны быть).

Пример 1. 19 сентября 2014 года в Москве были замечены сборщики в футболках с сердечками и надписями «Во благо жизни», с символикой одноименного фонда. Фонд содействия духовному, физическому и творческому развитию личности «Во благо жизни» существует с 2008 года, но до сих пор не обзавелся сайтом. За это время акции фонда бывали благосклонно замечены прессой: это в основном организация концертов звезд перед детьми из детских домов. Если сборщики имели отношение к фонду «Во благо жизни», то по меньшей мере странно, что фонд, начинающий уличную акцию, не имеет сайта, а имеет только безлюдную (на 15 участников) группу в социальной сети «В контакте», где ни разу не публиковались новости. Президент благотворительного фонда Вероника Евгеньевна Саратовская, указанная как контактное лицо, последний раз заходила в социальную сеть 20 сентября 2011 года, о чем «ВКонтакт» поведал при попытке с ней связаться. Не удалось связаться с представителями фонда и другими способами.

Есть вероятность, что сборщики не имели отношения к фонду, – см. пункт 4.

Пример 2. Фонд «Подари жизнь» готовит документы для подачи иска в суд против граждан, продававших воздушные шарики на улицах Москвы якобы в «помощь детям» от имени фонда. Фонд предупреждает, что никогда не проводит подобных акций.

Пример 3. Регулярно уличным фандрайзингом занимается фонд «Детские деревни-SOS». Всю информацию о работе представителей фонда можно найти на сайте организации.

4. Спрашивайте документы

У каждого представителя должны быть доказательства его причастности к организации: доверенность или волонтерский договор, заверенные печатью фонда и подписью его руководства. Если это бейдж, то на нем должен быть личный номер сотрудника или волонтера, телефон, по которому можно связаться с руководством.

Пример 1. Молодые люди, собиравшие средства на Патриаршем мосту в пользу фонда «Во благо жизни», сообщили корреспонденту «Милосердие.RU», что все их документы «у Дэнька остались». Это достаточное основание не давать денег.

Пример 2. Фандрайзеры фонда «Детские деревни-SOS», притом что не берут наличных, а только предлагают подписаться на пожертвования через интернет на официальном сайте организации (они имеют с собой планшеты), всегда имеют при себе документы и доверенность от фонда.

5. Звоните!

При уличном сборе волонтеры должны без труда указывать не только адрес сайта, но и фактический адрес и телефон организации. У долго и стабильно работающей организации должен быть городской телефон (однако его отсутствие еще не значит, что фонда не существует). Если адрес на сайте фонда и в документах волонтеров-сборщиков не совпадает, стоит задуматься. Если телефонов нет вовсе или они не отвечают, это еще более тревожный знак. Иногда только звонок может внести ясность.

Пример. В материалах, с которыми ребята из фонда «Во благо жизни» собирают деньги, указан адрес фонда «Наставнический переулок, д. 6» и телефон +7 (495) 799-29-43. Однако этот номер телефона «временно заблокирован», а поиск в интернете по телефонному номеру дает его соответствие с адресом «Большая Никитская, 22/2», где базируется некое общественное движение «Формула добра». И вот тут-то можно наконец-то увидеть хоть какие-то сведения об уличной акции и фотографии тех самых «волонтеров», которые собирают деньги.

6. Фотографируйте

Сейчас фотоаппарат есть почти в каждом телефоне. Если волонтеры или сотрудники фонда боятся камеры – это верный признак непрозрачности акции. Если они хотят, чтобы вы рассказали о сборе средств в социальных сетях и призвали друзей жертвовать деньги, они будут только рады увидеть свое фото в интернете.

Если вам заявляют, что сборщика нельзя фотографировать без разрешения, помните: это в «частной жизни» требуется разрешение, но когда человек вышел на публичную акцию по сбору средств, это правило не действует.

7. Деньги – в ящик или в руки?

Если фонд хочет обеспечить прозрачность сбора средств, то волонтеры не будут принимать деньги в руки, а будут иметь при себе опечатанный прозрачный ящик для сбора. «Сбор наличных на улице всегда вызывает вопросы, потому что ни один донор или проверяющий не может гарантированно убедиться, что деньги попадают на счет и потом доходят до дела. Если ящики для пожертвований опечатаны не просто проволочкой, а синей печатью организации, и эта печать совпадает с печатью на документах, выше вероятность, что деньги хотя бы не будут вытащены просто так без вскрытия пломбы», – поясняет директор по фандрайзингу и коммуникациям фонда «Детские деревни-SOS» Дмитрий Даушев.

Прозрачные ящики должны вскрываться специальной комиссией как минимум из трех человек, должен составляться акт, при существенных суммах сборов должен заключаться договор с инкассаторской компанией. Проверить все это сложно, но спросить сборщиков, кто и как считает собранные средства, не помешает. Отсутствие ящиков – конечно, не доказательство нечестности фонда или волонтеров, но и явно не «плюс», это фактор риска: при большом количестве волонтеров велики искушения.

8. Волонтеры или промо-персонал?

В благотворительной среде не принято, чтобы сборщиками пожертвований на улице выступали нанятые за деньги промоутеры. Тем более не принято, чтобы они работали «от процента». Однако законы фандрайзинга в нашей стране практически не прописаны, а несоблюдение существующих внутри благотворительного сообщества обычаев – не преступление. Важна прозрачность для жертвователя: какой процент его денег пойдет не адресату помощи, а сотрудникам-промоутерам.

Пример 1. Летом нашумел сбор самарского фонда «Наши дети» на улицах Москвы. Его представители у промо-стоек с ящиками для пожертвований путались в показаниях: то ли они работают за оклад (100-200 рублей в час), то ли трудятся как волонтеры, то ли организатор «иногда по желанию премирует их из личных средств».

Пример 2. Сборщики пожертвований фонда «Во благо жизни» сказали корреспонденту «Милосердия.RU», что получают 10% от собранных средств. В этом случае они становятся уже не волонтерами и даже не сотрудниками, а своего рода предпринимателями.

9. Собиратели средств, не нарушайте закон!

Очевидно, что сборщики средств не должны, например, препятствовать движению пешеходов, создавать аварийные ситуации (например, собирая деньги у автолюбителей в пробках) и так далее. Если пожертвования собирают, предъявляя благополучателя «живьем», также возникают вопросы (например, при сборе денег на приют для собак или кошек). Проверки требуют и случаи, когда к сбору средств привлекаются несовершеннолетние.

Пример. Сборщики фонда «Во благо жизни» заявили корреспонденту «Милосердия.RU», что им еще нет 14 лет, и они «работают с разрешения родителей». Разрешение родителей на работу детей до 14 лет, несомненно, нужно, причем в письменном виде. Также обязателен трудовой договор, особые условия труда (не долее определенного количества часов в день), условия безопасности и отдыха.

Если у вас есть хоть тень сомнения в законности привлечения несовершеннолетних – это основание написать заявления в прокуратуру и полицию о проверке законности мероприятия. Дети имеют право помогать фонду по доброй воле. Если же речь идет об оплаченном труде, то трудовой кодекс накладывает множество ограничений.

Нужно пройти к ближайшему полицейскому, записать номер его жетона или удостоверения и пояснить, что несовершеннолетние занимаются сбором денег с пользу неустановленных лиц – кто-то извлекает прибыль, используя их труд. Об этом надо сказать ближайшему полицейскому или по номеру 112 (там ведется запись). Эффективнее сразу обращаться и в инспекцию по делам несовершеннолетних, а не к дежурному в полицейском отделении. Если дети занимаются сбором без ведома родителей, то санкции грозят не только организатору сбора, но и родителям – административный штраф за ненадлежащий надзор достаточно велик. Если сборщики окажутся детьми самих организаторов акции, это чревато даже лишением родительских прав.

10. Собираетесь расследовать – сначала дайте денег

Если вы видите сборщиков благотворительных средств, деятельность которых, по всем перечисленным признакам, должны проверить уполномоченные органы, то для начала такой проверки придется все-таки пожертвовать некоторую сумму. Сколько опускать в ящик? Хищение, в том числе путем мошенничества, средств на сумму менее 1000 рублей, считается мелким и относится к административному правонарушению, карается не более чем штрафом. Однако проверка даже по административному кодексу – немалая головная боль для организации, затеявшей подозрительный сбор.

Если же сборщики что-то продают, будь то ручки или браслеты, это нужно купить. Тем самым создается факт сделки, о котором вы сможете написать в заявлении в полицию.

***
Печально, что множество мошенников остаются безнаказанными, еще печальнее, что они дискредитируют такой эффективный способ сбора средств, как обращение «к миру» с просьбой дать «по нитке» на рубашку. Именно из-за множества организационных сложностей и искушений большинство благотворительных фондов не ведут сбор наличных на улице.

В Москве, словно чтобы не вполне отдавать улицы попрошайкам разной степени честности, в последние годы появились традиции благотворительных ярмарок, базаров и фестивалей, в которых участвуют десятки честных фондов. Также ярмарки проходят при храмах – в основном перед Рождеством и Пасхой. На городском фестивале «Добрая Москва», «Душевном базаре» и подобных мероприятиях не надо ничего проверять и расследовать: можно с легким сердцем и спокойной совестью купить какой-нибудь сувенир или что-то вкусное, и знать, что деньги будут потрачены так, как положено.

Ссылка на источник



Получить полную информацию от лечащего врача и ознакомиться с историей своей болезни, медицинскими выписками и другими документами теперь может каждый.

право знать

Министерство здравоохранения России утвердило Порядок ознакомления пациента, либо его законного представителя, с медицинской документацией, отражающей состояние здоровья пациента (приказ N 425н от 29 июня 2016 г.).

Отсутствие такого руководства приводило к нарушению права пациентов на получение информации об их здоровье. Самой незащищенной категорией в этой ситуации оказывались пациенты, проживающие в Психоневрологических интернатах (ПНИ) и люди с особенностями интеллектуального развития. Юристы РООИ «Перспектива» неоднократно давали консультации пациентам ПНИ, т.к. руководство медицинских учреждений отказывало им в предоставлении медицинской документации о ходе лечения и состоянии здоровья.

Утвержденный Порядок не просто заполнил пробел в законодательстве: документ позволит гражданам в полной мере реализовывать свое право знать все о своем здоровье или здоровье своих близких.

Порядок устанавливает общие правила ознакомления с оригиналами медицинской документации. Основанием для этого является письменный запрос в медицинскую организацию, который содержит:

а) ФИО (при наличии) пациента;

б) ФИО (при наличии) законного представителя пациента;

в) место жительства (пребывания) пациента;

г) реквизиты документа, удостоверяющего личность пациента;

д) реквизиты документа, удостоверяющего личность законного представителя пациента (при наличии);

е) реквизиты документа, подтверждающего полномочия законного представителя пациента (при наличии);

ж) период оказания пациенту медицинской помощи в медицинской организации, за который пациент, либо его законный представитель желает ознакомиться с медицинской документацией; з) почтовый адрес для направления письменного ответа;

и) номер контактного телефона (при наличии).

Запросы пациентов будут рассматривать руководители медицинской организации или уполномоченные заместители. Порядок предписывает медучреждениям создание специального помещения, в котором пациент сможет ознакомиться со своей историей болезни. В этом помещении ведутся следующие учетные документы:

а) журнал предварительной записи посещений помещения;

б) журнал учета работы помещения.

Максимальный срок ожидания пациентом либо его законным представителем посещения кабинета для ознакомления с медицинской документацией с момента регистрации в медицинской организации письменного запроса не должен превышать превышать 30 дней. При это пациенты, которым уже оказывается медицинская помощь в стационарных условиях/ условиях дневного стационара, передвижение которых по медицинским причинам ограничено (в том числе ввиду назначенного режима лечения) имеют право на ознакомление с медицинской документацией в структурном подразделении медицинской организации, в котором они пребывают.

Между тем, вызывает вопрос установленный Порядком уровень принятия решений – руководитель или его заместитель, а также сроки: существующая практика предполагает возможность получения медицинской документации в день обращения. С новым  порядком, скорее всего,  всем пациентам предложат ждать целый месяц.

Юрист РООИ «Перспектива» Линь Нгуен.

Ссылка на источник



Катастрофический недостаток финансирования стал причиной гибели детей в Черемховском интернате, и продолжает приводить к случаям смерти в других аналогичных учреждениях региона. Об этом заявил, выступая перед депутатами законодательного собрания Иркутской области руководитель регионального управления Следственного комитета России генерал-майор юстиции Андрей Бунев. Портал Милосердие.ru публикует текст выступления, распространенный сайтом БЕЗФОРМАТА.РУ.

Генерал Андрей Бунёв. Выступление на сессии Законодательного собрания Иркутской области 16 декабря 2016 года

Уважаемый Сергей Фатеевич, уважаемые депутаты!

Позвольте во — первых поблагодарить вас за предоставленную возможность выступить с информацией.

Вы знаете, что следователями управления расследуется уголовное дело по поводу трагических событий, связанных со смертью находившихся в Черемховском интернате детей. Около месяца мы также расследуем уголовное дело по Усольскому кадетскому корпусу. Также в производстве находится еще ряд уголовных дел по нарушениям уголовно – правового характера в социальных, медицинских и педагогических учреждениях.

Работа по Черемховскому интернату, характер, объем и постоянство выявленных нарушений дали основания следствию проверить ситуацию во всех детских интернатных учреждениях области, части медицинских учреждений, как и выявленные нарушения в названном кадетском корпусе однозначно показали необходимость проверки учреждений Минобра.

Я на службе около 30 лет, но впервые возникло желание доложить депутатам установленную следствием информацию.

Почему именно депутатам?!

Конечно, министерствам здесь необходимо предъявить претензии, должностные лица виноваты и они в установленном законом порядке ответят. Но министерства исполняют принятый вами бюджет, иных средств у них нет.

Следствием не установлено каких – либо последствий по исполнению федерального бюджета – там обязательства исполнены полностью. Муниципалитеты также в абсолютном большинстве случаях стараются как могут.

А то, что вы принимаете по обязательствам области, гарантированно вызывает крайне неблагоприятные последствия.

Наверное можно всю ответственность за смерти возложить на директора учреждения – она не предприняла очень многого. Но когда разбираешься, то очевидно, что очень многое она сделать и не смогла – не было выделено средств.

О чем я говорю, на что хватает денег и на что их точно не хватает.

Первое – кадры. От того, насколько они добросовестны и профессиональны конечно зависит очень многое, а в случае, если дети больные – часто и жизнь.

В том же Черемхово произошло сокращение должностей помощников воспитателей с ежемесячной зарплатой в 18 тыс. рублей на санитарок, получающих в месяц 6 – 8 тыс. рублей. Работа – одна и та же абсолютно – это утверждают сотни до-прошенных работников этих категорий.

Только нагрузка разная – на 32 ребенка было 111 штатных единиц персонала, затем на 60 детей – 125 единиц потом на 102 ребенка – 137 единиц. То есть при увеличении количества находящихся детей в 3 с лишним раза штат был увеличен на 24%. Нагрузка на работника выросла почти в 3 раза. Зарплата же при этом уменьшилась также в 2 — 3 раза. При этом, заметьте, количество врачей вообще не увеличилось – на 102 ребенка 1 педиатр.

Что делают медицинские сестры в этом учреждении.

То же, что в обычной больнице, только при этом большая часть детей является тяжелыми инвалидами прикованными к постелям с тазовыми нарушениями, когнитивными расстройствами, многие из них нуждаются в зондовом питании, и это дети, которые при кормлении спокойно себя не ведут.

Целых две сестры на день! На все! И на мед. работу, и на зондовое кормление. На 120 детей! И одна из этих сестер остается на ночь. Одна медицинская сестра на 120 тяжело больных детей – инвалидов. А там дети, которым не объяснишь, день это или ночь. Они этого не понимают.

Санитарный режим. В помещении было 32 ребенка, стало 102. Кровати сдвинули – где друг к другу, где спинками, где практически в одни большие «нары». О каком режиме здесь можно говорить?

В течение полугода детям не выделялось памперсов – денег не было.

И главное – лекарства и питание. Многие дети не могут глотать. Им нужны жидкие лекарства. Но на них денег нет. На детские таблетированные препараты также денег нет.

Берутся взрослые таблетки, делятся персоналом, толкутся и даются детям. Удобно – дешевле всего. Но только толкутся не в тех условиях, в которых должны – на заказ этих работ в аптеке денег нет. И без разницы – в кишечной ли оболочке таблетка и что она не действует при размалывании – нет денег.

И даже эти дешевые препараты, фактически при таком способе введения не действующие часто приобретались на личные деньги персонала – у учреждения не было денег.

Белковое питание.

У детей белковая недостаточность вследствие имеющихся заболеваний. Не получают белковые препараты и продукты – крайне резко снижается сопротивляемость организма. Здесь вообще не получали. Деньги не предусмотрели.

Многие задавали вопрос – почему массово заболели и по-чему после дизентерии скончались. Что-то еще надо объяснять?

Нет денег, чтобы привезти так, чтобы прошли как положено по СанПинам трехнедельный карантин. Нет денег на текущий ремонт. Нет денег на обязательные пандусы, лифты, приспособления для купания, специальные кровати и еще очень многого.

Слушайте, в войну хоть на персонал деньги находили. Здесь из-за создания невыносимых условий работникам грамотные сотрудники уволились, в основном работали приходящие до первой–второй полученной зарплаты направленные службой занятости лица.

Может, и хорошие люди, но без опыта.

Про больницу меньше страшного можно сказать. Ну не оставили ребенка с тяжелой сопутствующей патологией под наблюдением врачей, заметили, когда ребенок умирать стал, не успели ничего сделать.

Плохие они такие, доктора? Нет, очень стараются. Некомплект у них просто, ждут выполнение Указов по повышению зарплаты. Может, она в общем и повысилась? Но практические доктора утверждают, что роста того, что они получают на руки они не замечают.

И очень удивляются, что в 21 веке многоразово стерилизуют одноразовые перчатки. Перебои с поставкой начались, денег нет.

Я доложил про Черемховский интернат. Где-то лучше. Но не часто. Работники других интернатов говорят, что в основ-ном то же самое. На снижение реальной зарплаты жалуются почти все, хотя и исключения были. На полное отсутствие денег на текущий ремонт жалуются все.

Говорят – ну развалится же все.

Еще один момент по Черемхово.

Там находятся дети той категории, что не могут находиться без медицинского сопровождения и ухода чтобы жить. Позиция министерства в начале расследования, может, сейчас она изменилась. Есть поликлиника, скорая, заболеет ребенок – вызовем. Так дети-то хронически больные. Их постоянно наблюдать надо.

Но ставки такие, что по этим окладам никто и никогда работать не будет.

Врач, работающий в системе Минздрава, получает в среднем 40 тысяч рублей в месяц. Такой же врач в системе Минобразования – 10 тыс. рублей в месяц. Плюс по существующей нормативной базе у него почему – то не идет медицинский стаж.

Понятно, все ставки пустые. Понятно, детям медицинское сопровождение не оказывается. Зато экономия.

По линии министерства социального развития, опеки и попечительства неизрасходованные на конец прошлого года остались 241 млн. рублей. Понятно – везде экономия.

Дети с заболеваниями, аналогичными Черемховским до 4 лет находятся в лечебных учреждениях Минздрава, фактически в хосписных отделениях. Им там нормальная помощь оказывается.

Но исполнилось 4 года – их переводят в учреждения Минсоца. А там денег на врачей нет. Дети что, выздоровели что-ли? Также больны. И без нормальной медицинской помощи им только умирать? Они и умирают, а могли бы какие-то годы еще жить, своим маленьким радостям радоваться, им улыбнешься – уже ребенку хорошо.

Вопрос организации подобного учреждения решается. Давно, с многочисленными переносами сроков, сейчас вроде сентябрь следующего года. Но учитывая многочисленные переносы уверенности по срокам нет – денег мало.

Я еще раз повторю. По моему мнению, Минсоц делает очень много хорошего. Насколько утвержденных вами денег хватает.

По 2015 году им было освоено 20,6 млрд. рублей.

По этому заложено примерно столько же.

На следующий запланировано 20,5 – еще меньше.

Я доложил положение на сейчас по большинству социальных учреждений. Не финансируется почти ничего, кроме минимальной текущей деятельности. Ну так и инфляция еще есть, которую второй год не замечаем.

Куда дальше – умирают те, кто мог бы жить. А там еще снижение.

По Минобру.

То же самое в плане средств. Прогремел усольский кадетский корпус, я по нему примеры приведу. Хотя еще более 30 подобных интернатных учреждений в системе минобра и там ничего лучше нет.

Финансирование на текущий ремонт – 0.

Финансирование на ремонт теплоисточника производства 1961 года – 0

Зарплата сотрудников – динамика во многом аналогичная приведенной по Минсоцу. Медицинская сестра получала 3 года назад 16 тысяч рублей, 2 года назад – 18 тысяч рублей, год назад – 18 тысяч рублей, в этом году – 9 тысяч рублей. Врач – 10 тысяч рублей. Все врачи, а там несколько ставок, уволились, детей осматривает оставшаяся еще медсестра. Она же осуществляет предрейсовый осмотр водителей и работников столовой перед началом рабочего дня, хотя никакого права на это не имеет. Если прямо – просто им ставит штампики.

Часть воспитателей, большая часть – вчерашние уборщицы. Просто их назвали воспитателями и они воспитывают подростков. До чего довоспитывали – пресса какую – то часть писала, очень далеко не все. Часть персонала, на сегодня установлено 7 человек – судимые или привлекавшиеся к уголовной ответственности. При этом еще половина персонала не проверена, там неизвестно что будет.

А ведь вопрос оплаты труда – кто на такую зарплату идет.

В 21 веке в элитном учебном заведения 2/3 детей спят на фанере – кровати в негодность пришли. На новые денег нет.

Насколько мне известно, Минобр в этом году просил самый минимум средств, необходимых на ремонт. Минимальный минимум. Им дали 1/10 от этого. Они что делать-то будут, как деятельность обеспечивать?

Я еще раз повторю – эта картина во всех интернатных учреждениях.

И еще по медицинской помощи в интернатных учреждениях.

Врачей нет, несмотря на большое количество ставок. Вроде можно обратиться в поликлинику, там помогут. На практике – в случае острого заболевания. Но у детей есть хронические заболевания, сколиозы всякие, прочее. И с этими заболеваниями у интернатных детей сейчас работать перестали. Эти дети в этой части медицинской помощи практически в полном объеме лишены.

Мы знаем, что криминальная ситуация с несовершеннолетними в области очень сложная.

Количество детских самоубийств [по Иркутской области] в прошлом году в относительных числах худшее в России, в абсолютных – второе. Преступность среди несовершеннолетних – также одна из наибольших.

Но регионов в России много, что делается в Иркутской области не так, почему в ней в этом плане хуже по сравнению почти со всеми остальными?

Задаю эти вопросы следователям, которые работают непосредственно с детьми – преступниками, детьми – потерпевшими, их родителями.

Ответ слышу один – а посмотрите, Андрей Юрьевич, что у нас с физкультурой и спортом. Что может удержать пацана, только спорт, занятия, авторитетный тренер в помощь родителям.

Наверное, есть в области какие-то программы. Никто из опрошенных их не заметил.

Дал поручение, обзвонили соседние регионы. Бурятию, Забайкалье, Красноярск, Новосибирск, Томск. Везде отвечают – все секции у нас бесплатные.

Вы много в Иркутске и области бесплатных секций знаете? Дал поручение допросить тренеров и директоров спорт-школ здесь в Иркутске. У всех показания одни – там где нечастые бесплатные спортшколы в этом году деньги идут только минимум на зарплату тренеров.

На другое денег нет. На форму, ремонт, соревнования поездки и прочее нет денег. Не знают, как выжить.

Очень много езжу по территории области, всегда захожу в школы и интернаты. Спортивные площадки и футбольные поля, уже имеющиеся, используются может быть в одном из десяти случаев – нет сертифицированных ворот, сертифицированного спортинвентаря, денег на поддержание в приемлемом состоянии.

Мы куда вообще идем, мы на что деньги жалеем? На ребятишек, наше будущее. Сейчас получается так.

А потом совершенно достойные родители не знают, что делать с ребенком – то ли повесится, то ли сядет. Этих случаев на глазах масса.

Знаете, в соседних регионах очень много областных про-грамм типа «Турник в каждый двор«, «Сколько-то спортивных площадок в год», программ реально работающих и заметных.

Ну вот в моем родном Красноярске в каждом дворе один–два–три турника с брусьями если дом большой, пацаны на них все время висят, трезвые естественно, на турнике пьяный крутиться не будешь.

Здесь что это делать мешает? Ничего.

Я понимаю, у нас экономическое чудо, стремительное снижение дефицита бюджета.

Ну не за счет же жизни и здоровья детей и социально не защищенных групп населения.

В случае, если депутаты заинтересуются, создадут рабочую группу, следственное управление по всей приведенной информации представит имеющиеся материалы.

Спасибо за внимание.


Чем запомнится 2016 год благотворительным организациям? Самые важные тенденции и события перечислили Александра Болдырева, Митя Алешковский, Юрий Белановский, Владимир Берхин, Александра Бабкина

Александра Болдырева, исполнительный директор Форума доноров.

итоги 2016

.– В первую очередь это инициатива #ЩедрыйВторник. За последние несколько лет – это первая по-настоящему общая инициатива, которая объединила сектор, причем не только некоммерческие организации, но и бизнес подтянулся. В общем, вовлечение всех-всех-всех, включая государство, – это очень здорово.

– Изменение финансирования НКО и уход субсидий от министерства экономического развития в сторону президентских грантов. Это не совсем событие, но повлияло на сектор.

– Тема благотворительности стала постоянной повесткой на телевидении.

– Послание президента Федеральному собранию, в котором прозвучали слова о поддержке благотворительности и НКО.

– Важное событие для Москвы – это открытие «Благосферы», еще одной площадки, которой могут пользоваться самые разные участники.

Митя Алешковский, председатель совета Благотворительного фонда «Нужна Помощь.ру»



«Год был довольно вялый», – считает Митя Алешковский. Поэтому он выделил не конкретные события, а, скорее, тенденции. Причем, только две.

– Фандрайзинговые фонды увеличили свои сборы, несмотря на экономический кризис. «Мы на всем экономим, нам на все не хватает денег. Государство не справляется со всеми взятыми на себя обязательствами. Но у фондов, которые занимаются частным фандрайзингом, выросли сборы. Это происходит потому, что люди на своей шкуре чувствуют, что такое проблемы, что такое кризис, как плохо приходится другим, и поэтому более охотно помогают», – объяснил руководитель проекта «Нужна Помощь.ру».

– Государство обращает все больше внимания на благотворительные организации. Например, в послании президента Федеральному собранию «была серьезная и значимая вещь про то, что государство будет делегировать свои социальные обязательства третьему сектору, некоммерческим организациям». Эта тема становится общегосударственным трендом, и «это то, чего добивались все общественники на протяжении многих лет». Но пока говорить о новом тренде можно с осторожностью, с «аккуратным оптимизмом», считает Алешковский.

Юрий Белановский, руководитель Добровольческого движения «Даниловцы»



– Внимание президента к некоммерческому сектору и, в частности, к волонтерству, которое отразилось в ежегодном послании Федеральному собранию и уже вылилось в поручения Общественной палате и Агентству стратегических инициатив.

Плюс к этому – дискуссия о волонтерстве на законодательном уровне. «Появился новый законопроект в апреле, который обсуждается до сих пор. Появились законодательные инициативы Минтруда и Минздрава, а также в сфере развития НКО, названных поставщиками социальных услуг. Об их практическом значении судить пока сложно, но это также особенность года», – сказал Белановский.

– Начавшаяся реформа психоневрологических интернатов, которая должна привести к открытию дверей этих учреждений для благотворительности и волонтерства. «Материальное обеспечение ПНИ находится на приемлемом уровне, хоть оно и не идеально, а вот участие человеческое там, безусловно, требуется, поскольку количество персонала ограничено, а его качество, мягко говоря, оставляет желать лучшего», – отметил Белановский.

– 2016 год стал стартовым и пробным для двух проектов Общественной палаты, которые между собой очень тесно связаны. Это Форум «Сообщество» и Университет Общественной палаты.

– Появление регламента взаимодействия некоммерческих организаций, прежде всего волонтерских, и медицинских учреждений города Москвы. «Регламент не бесспорный. но на сегодня, насколько я понимаю, это первый опыт. <…> Уравнивание в правах конкретных больниц и конкретных НКО, которые хотели бы помочь пациентам больницы, – это великое дело. Думаю, что со временем этот регламент будут копировать в регионах», – считает Белановский.

– Развитие «Школы социального волонтерства» (просветительский проект Добровольческого движения «Даниловцы» и «Союза волонтерских организаций и движений»). Кроме того – издание первой в России книги о социальном волонтерстве: «Социальное волонтерство: теория и практика».

Владимир Берхин, президент Благотворительного фонда «Предание»


– Смещение Астахова и его замена на Анну Кузнецову. Не было в России человека, которого сильнее бы не любили в благотворительном цеху.

– В Россию пришла международная инициатива #ЩедрыйВторник.

– Гонения со стороны государства на НКО, занятые в сфере ВИЧ-профилактики на фоне эпидемии ВИЧ.

– Попытка уточнить понятие «политической деятельности» в Законе об иностранных агентах. Если коротко, то на место неопределенного понятия пришел сверх широкий список, который ровным счетом ничего в положении НКО не изменил.

– Константин Хабенский задал вопрос Путину на «Прямой линии» о доступе родителей в реанимацию к детям.

Александра Бабкина, руководитель проекта «Добро Mail.Ru»


– Самое главное – это то, насколько удалось продвинуться в вопросах доступности препаратов, которые позволяют людям с тяжелыми заболеваниями получить обезболивание. Вопрос сдвинулся благодаря усилиям фондов «Подари жизнь» и «Вера». Мне кажется, это очень серьезная победа.

– Рост массовых пожертвований в интернете, в то время как благотворительные бюджеты компаний продолжили снижаться. Мы видим это на примере нашего сервиса. Это очень важная черта 2016 года: несмотря на все сложности и экономический кризис, люди острее почувствовали, что они могут быть полезны друг другу, что они могут помогать, и от них многое зависит.

– Развитие направления pro bono, когда компании в рамках КСО бесплатно оказывают образовательные услуги благотворительным организациям. Было запущено сразу несколько проектов, направленных на повышение профессионального уровня сотрудников фондов. Например, в этом году во второй раз прошла конференция «Добро 2016» – совместный проект «Добро.Mail.ru», «МегаФона» и «Металлоинвеста». Это крупнейшая образовательная конференция для благотворительных организаций.

– Еще один тренд – развитие «Добрых городов». Это очень хорошо видно на примере Казани. В рамках «Добро.Mail.ru» мы создали специальный проект «Добрая Казань», чтобы жители города могли помогать казанским благотворительным фондам, казанским проектам и объединялись для того, чтобы помогать тем, кто живет рядом с ними.

– Благотворительные проекты все активнее представлены в средствах массовой информации. Появились упоминания названий благотворительных организаций в СМИ: с этим были серьезные проблемы раньше, а сейчас все понемногу меняется, и это очень важно. Без СМИ изменить роль благотворительных организаций в обществе и распространить знания о них очень тяжело.

Конечно, фонд CAF – огромные молодцы, что смогли сделать массовым #ЩедрыйВторник. Тут важно даже не то, насколько выросли пожертвования в этот день, а то, что был создан еще один прецедент, связанный с тем, что говорить о благотворительности стоит.

Ссылка на источник

December 2016

M T W T F S S
    1 2 34
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 2425
262728293031 

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated 21 September 2017 06:38
Powered by Dreamwidth Studios